Сираумэ Сусуму

Давным-давно в бедном горном храме, про который как будто все давно забыли, жил старенький монах, любивший, как собственного ребёнка, полосатую кошку, такую же старую, как он сам. Всё, что у монаха было из еды, он делил пополам между собой и кошкой. День-деньской он дремал с ней на коленях, мылся вместе с ней, а в жару обмахивал её, а не себя, веером…

…Однажды на исходе осени еды в храме осталось так мало, что хватало только на одного, и монах отдал всё кошке. А потом задремал, накормив свою Тору последней едой. И вдруг сквозь сон услышал, как кто-то его зовёт «Осё-сан, Осё-сан!»…

…Как кошка и пообещала своему хозяину, на похоронах дочери старейшины гроб с телом взмыл высоко в небо.

А началось всё с того, что из сухой травы в поле перед дорогой, по которой шла погребальная процессия, высунулась полосатая кошачья головёнка. Тут же подул страшный сильный ветер — и гроб взлетел. Сколько приглашённые на похороны священнослужители ни читали сутры, сколько ни молились — ничего не помогало.

И тут кто-то из крестьян, которые были на похоронах, вспомнил про монаха из далёкого горного храма. Старика принесли на закорках — и он тоже начал молиться «как положено». И опять ничего не помогало. Но когда он произнёс, как его научила Тора, заклинание «Нанму, Тора Ня, Тора Ня!», гроб опустился…

…Посрамлённые священнослужители разбежались пристыженные, а старейшина отстроил монаху новый храм, куда начали регулярно приносить подношения и где теперь работал молодой послушник. А монах, уже в новой одежде, мог по-прежнему дремать на энгаве с Торой на коленях.

Бездомная кошка, которая повадилась подъедать ужин из котелка. Как её ни прогоняли — отвадить не получалось. А как-то раз она нашла ступку с недоеденными яйцами и начала лизать. И так вся сточилась — остался только облезлый хвост.

По оставшимся следам герой сказки понял, что кошка опять пришла к нему воровать еду — но так дом и не покинула.